В сети появился “Реестр лиц, уволенных в связи с утратой доверия”

Средства массовой информации уже успели громко окрестить таблицу “списком коррупционеров”.

Есть в ней и имена чиновников из Мурманской области. Правда, граждане, уволенные по громким и действительно коррупционным делам, почему-то в реестр не попали.

Внимательный и терпеливый читатель не найдёт в нём ни Василия Шамбира, ни Эльвиру Макарову, ни Игоря Бабенко. Зато мы увидели фамилию нашего читателя, который однажды пришёл на Блогер51 с темой про нефтяную помойку в Мохнаткиной Пахте. Мы поговорили с ним, чтобы выяснить как и за что попадают в российский “список коррупционеров”.

Интрига дела в том, что судились отец и сын, оба — люди далеко небедные, оба имеют отношение к руководству коженкой, а предъявленная долговая расписка датирована еще апрелем 2006 года.

По представленной расписке, в долг давались 35 тысяч долларов США, или 966 тысяч. Однако крымнаш, и сегодня требуемая сумма превратились в два с копейками миллиона:

Представитель ответчика сообщил суду, что денежные средства были возвращены еще в 2008 году. Документов о передаче денежных средств нет, но есть свидетели.

По возвращению долга ответчик забрал долговую расписку и почти десять лет хранил ее в сейфе рабочего кабинета. Откуда расписка, со слов ответчика, была изъята истцом и вновь предъявлена ноябре 2018 года.

Как связаны музейное дело и уголовный кодекс

Г-Ершов лично приглашает коллектив драмтеатра на встречу с г-ном Чибисом. Встреча должна состояться в понедельник и, очевидно, решит судьбы учреждения, директора Вешняковой и самого г-на Ершова.

Министр культуры у нас не был замечен ранее в публичных дебатах и не отличается – уж не в обиду – особой харизмой. Последнее выступление на сцене облдрамы он явно провалил. Так что маловероятно, что новая публичная встреча – его личная инициатива.

Встреча председателя областного комитета по культуре Сергея Ершова с работниками драмтеатра.

Обещанные пояснения к утреннему видео. Сегодняшний перформанс в мурманской облдраме превзошел по уровню драматургии иные столичные постановки.

В главной роли – Сергей Ершов, человек и замполит, он же председатель областного комитета по культуре и искусству. В качестве, так сказать, античного хора – труппа и административный персонал драмтеатра. Не знаю даже, кого тут назвать сценаристом, впрочем, в лучших традициях постмодернизма, текст пьесы рождался по ходу действия.

Областная администрация чуть менее чем прямым текстом требует сокращения поголовья низкооплачиваемых работников

В письме, направленном областным комитетом по труду и занятости в адрес руководителей исполнительных органов власти содержится прямо-таки новая искренность.

Чиновники решают задачу, поставленную указом из Москвы. Задача — «обеспечить устойчивый рост реальных доходов граждан».

Но возможности бюджета области ограничены, а потому повышение оплаты труда работников возможно лишь сбросом балласта — посредством уменьшения числа низкооплачиваемых работников:

Скрипач не нужен родной, КЦ слишком дорогой.

Тамара Ивановна десятые сутки воет от боли. Врачи к ней не ходят. Из назначений – только кеторол в таблетках. Нога, скрученная спазмом, согнута в колене, вывернута, прижата к туловищу. На бедре гематома.

В таком состоянии 81-летнюю Тамару Полетаеву выписали домой – из отделения сестринского ухода. Рентген показал перелом шейки бедра.

Сухонькая, маленькая старушка, – только это и спасает, потому что у Ани хватает сил перевернуть и обмыть мать. Аня не работает уже год: сиделку в Верхнетуломском не сыскать, а за матерью нужен круглосуточный уход. У мамы деменция. Ходить Тамара Ивановна перестала год назад.

— У мамы была грыжа, в Кольской ЦРБ сделали операцию. Пока там лежала, подхватила ГРИПП, как раз была эпидемия. Два месяца провела в постели, после этого встать не смогла. Врачи говорят, мышцы атрофировались.

Аня очень спокойная. Она почти не плачет, даже когда рассказывает, как нашла мать привязанной к больничной койке с температурой 39, и когда трое суток ночевала там, отпаивая купленными за свой счет лекарствами.

— Это они привязали, чтоб не упала. Она ведь с кровати упасть может, я поэтому заказала ей в нашей столярке специальную кровать, с бортиками.

На настоящую кровать для лежачих больных денег нет – она стоит от 20 до 40 тысяч, в зависимости от качества. Самодельное ложе занимает почти всю комнату.

Рядом еле помещается коечка, на которой спит Аня. От соцзащиты выдают памперсы – и на том спасибо. Потому что в «сестринском уходе» положено два памперса в день, их надевают в 7 утра и в 7 вечера. Тамара Полетаева – инвалид 1 группы.

Госдума в первом чтении приняла законопроект об изменении механизма выделения квот на лов краба

Законопроект, предлагающий распределять через аукционы половину квот на вылов краба, которые сейчас закреплены за рыбаками по так называемому историческому принципу, подготовил в начале этого года Минсельхоз по поручению правительства.

Целью реформы было названо повышение экономической эффективности. По оценке Минсельхоза, крабовые аукционы принесут в федеральный бюджет в 2019–2020 годах около 82 млрд руб. — около 2 млн руб. за 1 т краба.

В начале марта Минэкономразвития подготовило отрицательное заключение на законопроект, однако затем он был одобрен правительственной комиссией по законопроектной деятельности и правительством, — сообщает РБК

Точку зрения правительства вы увидите в любом новостном выпуске федерального ТВ. Критика нововведений представлена в этом ролике:

Но есть и еще одна точка зрения. Полистаем реестры. 

Бывший главный врач областной коженки взыскивает долг 13-летней давности с сегодняшнего главврача лечебного учреждения

Что бывает: бывший руководитель областного кожвендиспансера обратился в суд к сегодняшнему главврачу учреждения, требуя возврата долга по договору займа 13-летней давности. Деталь: ответчик приходится истцу сыном.

Предмет спора — долг по договору займа на денежные средства, переданные Амозовым-старшим Амозову-младшему в апреле 2006 года.

Как следует из отзыва ответчика, долг был возвращён частями в течение двух лет. В силу родственных отношений бывшего и нынешнего главврачей расписки о передаче денег не составлялись, однако через 10 лет долг был предъявлен повторно: